Наука, природа и экология

«Забывая о сакральном аспекте, человек превращает мир в безжизненный объект, препятствие, которое нужно преодолеть. Так же, как животные или рабы, „не имеющие души»’, природа становится собственностью, которую можно использовать и эксплуатировать».

Теодор Розак

Где кончается расточительность

Небезынтересно, что среди тех, кто призывает к духовному решению проблемы экологического кризиса планеты, есть ученые с мировым именем. На глобальном форуме духовных и парламентских лидеров, состоявшемся в Москве в январе 1990 года, 32 ученых подписали документ, озаглавленный «Сохранение и развитие Земли: проект совместного воззвания науки и религии».

Среди подписавшихся были астрофизик Карл Саган, теоретик модели «ядерной зимы» Пол Крутцен, физик Фриман Дж. Дайсон, палеонтолог Стивен Дж. Гулд, эколог Роджер Ревел и экс-президент Массачусетского технологического института Джером Виснер.

«Говоря языком религии, мы близки к тому, чтобы совершить (многие считают – уже совершаем) „преступление против Творения»», – утверждают ученые и призывают «мировое религиозное сообщество не оставаться безучастным и по мере необходимости словом и делом бороться за сохранение окружающей среды».

«Экологический кризис требует радикальных изменений не только на государственном уровне, но и в поведении каждого отдельного человека. А история показывает, что религиозные деятели личным примером и наставлениями могут оказывать на поступки людей огромное влияние. По роду деятельности многим из нас хорошо знакомо чувство благоговения перед Вселенной и почтения к ней, – добавляют ученые. – Люди бережнее и уважительнее обращаются с тем, что считают священным. Поэтому и наш общий дом, нашу планету, не следует лишать сакрального аспекта. Он абсолютно необходим для плодотворной работы по сохранению окружающей среды и развития трепетного к ней отношения».

По иронии судьбы, именно ученые больше других виноваты в отказе человечества от «сакрального аспекта». Хотя подписавшиеся осторожно говорили о преступлениях против «Творения», тем не менее, обучая студентов, такие ученые, как Стивен Дж. Гулд, относятся к любым намекам на «Творение» с непримиримой враждебностью. Они видят в религии социальную силу, но уверены, что ей по сути нечего сказать о происхождении Вселенной и жизни на Земле. Многие ведущие ученые считают религию не чем иным, как поведенческой моделью, возникшей на определенном этапе эволюции человека. Моделью, которая дала правящим классам определенные преимущества в борьбе за существование и благодаря этому сохранилась до настоящего времени. Вот об этой-то социальной пользе религии и говорили в Москве практичные ученые.

Лучшее, что могут предпринять в ответ религиозные деятели, – это вылечить мир от слепоты материализма и направить энергию человека на духовное развитие. К сожалению, лидеры большинства конфессий не спешат сделать этот шаг.

Экологический кризис и научно-техническая революция

Экологические проблемы современности – закономерное следствие технократической, опирающейся на науку цивилизации, которая стала набирать силу сначала в Европе, а затем и по всему миру несколько столетий назад.

В средневековой Европе считали, что жизнь человека имеет божественный смысл и предназначение. А раз так, то материальный прогресс общества играл по отношению к духовному росту второстепенную роль.

Профессор истории Йельского университета (США) Роберт С. Лопез охарактеризовал средневековых мыслителей следующим образом: «Им не было нужды, подобно Эйнштейну, ломать голову над созданием общей теории физики. Общность всего сущего, думали они, исходит от Бога. Бог был создателем миропорядка, причиной любых изменений, Бог сглаживал любые противоречия. Любовь, которую Он изливал на Творение и которую Его создания возвращали Ему по мере своих способностей, считалась, как сказали бы сегодня, источником всех энергий».

Подобный взгляд разделяла и индийская цивилизация. В «Шримад-Бхагаватам» (1.2.6), древнем священном писании, история которого насчитывает пять тысяч лет, высшая цель человеческой жизни определяется так: «Высшим занятием [дхармой] для всех людей является такое занятие, с помощью которого они могут прийти к любовному преданному служению трансцендентному Господу».

Даже с наступлением в Европе эпохи научных открытий многие ученые поначалу сохраняли глубокую веру в Бога как высшего владыку и создателя Вселенной. Тот же Коперник (1473-1543), который вопреки официальному мнению тогдашней церкви отстаивал концепцию центрального места Солнца в нашей планетной системе и потому ставший кумиром современных интеллектуалов, писал, рассчитывая межпланетные расстояния, что орбиты небесных тел – замечательный образец «божественной работы Великого и Прекрасного Творца».

Но по мере развития науки в эпоху Ренессанса и Просвещения человек все меньше ощущал Божественную длань на холсте мироздания. Вселенная становилась холодной и безликой – отныне в ней властвовали не Божий промысел и Божье милосердие, а точные математические законы. Так рождалась основополагающая концепция современной науки. Имя ей – редукционизм, сведение Вселенной, включая весь человеческий опыт, к предсказуемым и поддающимся измерению состояниям или трансформациям материи (вплоть до ядерных частиц) и материальных сил (таких, как электромагнитное поле и гравитация).

Однако новоиспеченным естествоиспытателям мало было просто получить знание. Один из отцов-основателей современного научного метода, сэр Фрэнсис Бэкон (1561-1626), провозгласил: «Знание – сила». Физики-атомщики двадцатого столетия усвоили этот урок даже слишком хорошо. Как пишет в книге «Смерть природы» историк Кэролин Мерчант, Бэкон стремился «поймать природу» и «сделать из нее рабу». Задачей ученого было «вырвать у природы ее секреты».

Человек века семнадцатого, Бэкон перечислил в «Новой Атлантиде» некоторые из изобретений, которые, по его мнению, должны были быть сделаны в будущем: «Продление жизни; причудливые столбы с трубками для передачи звука на расстоянии; воздушные корабли; лодки, способные передвигаться под водой». В список также вошли «средства умерщвления, пригодные для военных действий и отравлений» и «оружие, более мощное и разрушительное, чем самые большие наши пушки».

С подъемом науки и техники религия начала сдавать позиции. Как подметил общественный деятель и историк Льюис Мамфорд, «несмотря на внешнюю привязанность к церковным ритуалам,… все больше людей действовали так, как если бы жизни на небесах не существовало, а счастье, благополучие и спасение достигались только на Земле, земными средствами, которые человек был не прочь заполучить в свое распоряжение».

В восемнадцатом и девятнадцатом столетиях взгляд на мир стал еще материалистичнее, и невероятные усилия были брошены на создание предсказанных Бэконом машин, что во много раз увеличило способность человечества эксплуатировать ресурсы Земли. Так началась эра научно-технической революции, породившая современный экологический кризис.

Одной из первых стала развиваться рудная промышленность. Надо сказать, однако, что поначалу у нее было немало противников: еще в средневековье европейские философы, вслед за своими греческими и римскими предшественниками, утверждали, что добывать металл из-под земли аморально.

Например, Плиний (23-79 гг. н.э.) в своей «Естественной истории» писал, что Земля «щедра и готова» даровать нам со своей поверхности «все необходимое для процветания». Добывать же руду из недр – значит «приближать собственную смерть» и «истощать Землю».

Средневековые противники масштабных рудных промыслов отличались пророческим взглядом на негативные последствия такой деятельности для окружающей среды. В 1556 году Георг Агрикола в работе «О горном деле и металлургии» писал: «Самый весомый аргумент против создания рудников – уничтожение полей… Вырубаются леса – дерево пускают на изготовление балок, рудных механизмов и топливо для плавки металлов. Когда леса вырубаются, исчезают птицы и животные… Кроме того, вода, которой промывали руду, отравляет ручьи и реки – рыба уходит из этих мест или гибнет».

Методы ведения хозяйства в сельских общинах многих стран средневековой Европы были по отношению к земле достаточно щадящими. Пастбища, леса и водные ресурсы принадлежали всей общине, и за их разумным использованием следили старейшины или местные власти.

Общины стремились к тому, чтобы своими силами обеспечивать себя всем необходимым. Но с уходом в прошлое средневекового богоцентричного взгляда на мир и развитием естественных наук и промышленного производства этот самодостаточный тип сельского хозяйства пошел на убыль. Между 1500 и 1700 годами его вытеснила индустрия зарождавшейся рыночной экономики. Сельское хозяйство нового типа привело в движение механизм, и по сей день разрушающий традиционную экономику деревни и наносящий ущерб окружающей среде.

Рыночное сельское хозяйство и бурный рост промышленности привели в шестнадцатом столетии к значительному сокращению в Европе площади лесов. Деревья вырубались для расчистки земель под пашню и пастбища, а также для удовлетворения спроса на топливо и строительную древесину. В семнадцатом веке промышленный комплекс Англии ввиду нехватки дерева перешел на каменный уголь. «В отличие от средневековой экономики с ее органическими возобновимыми источниками энергии – дровами, водой, ветром, – нарождающееся на большей части Европы капиталистическое хозяйство не только зависело от невосполнимого источника, угля, но и обращалось к неорганическим ресурсам, металлам (железо, медь, серебро, золото, олово и ртуть), добыча и переработка которых привела к дальнейшему исчезновению лесов», – пишет Кэролин Мерчант.

Низкосортный английский уголь с большим содержанием серы при горении выделял густой черный удушливый дым и не раз становился причиной нареканий. Так, из официальных документов известно, что в 1627 году население жаловалось на почерневшие от копоти пастбища и гибнущую в Темзе рыбу.

Мировоззрение и культура

Возникшая в Европе эпохи Средневековья и Возрождения безбожная космология, поощряющая неограниченную эксплуатацию материи и ведущая цивилизацию к гибели, была описана пять тысяч лет назад в «Бхагавад-гите» (16.8, 9.) «Они говорят, что этот мир нереален, что у него нет основы, что нет Бога, который им управляет…. Убежденные в этом, лишенные разума и потерянные для самих себя, демоны поглощены пагубной, греховной деятельностью, ведущей к разрушению мира. … Они убеждены, что главным смыслом человеческой жизни являются наслаждения».

«Гите» вторят и некоторые наши современники. Бывший декан факультета социологии Гарвардского университета Питирим Сорокин называл цивилизацию, зародившуюся в Европе эпохи Ренессанса и научных открытий, «осязательной». Такая культура, пояснял он, «исходит из не подвергающейся сомнению предпосылки…, что в этом мире нет ничего, кроме окружающей реальности и ценностей, которые даны нам в ощущениях (зрительных, слуховых, вкусовых, обонятельных и осязательных)».

По мнению Сорокина, подобное общество «интенсивно овладевает научным знанием о физических и биологических процессах воспринимаемой чувствами реальности» и, «несмотря на показную приверженность идеалам Царства Божия, на деле озабочено лишь осязаемыми ценностями: богатством, здоровьем, комфортом, чувственными удовольствиями, а также властью и признанием». Сорокин утверждает, что такой образ жизни неизбежно приводит к разгулу насилия, чему мы и стали свидетелями в двадцатом веке. К категории насилия можно отнести также действия, вредящие планете в целом. В них повинны «ученые-материалисты, которые совершают аморальные и потому чудовищные в своей разрушительной силе открытия и постоянно совершенствуют достижения материалистичной науки».