Предисловие

Когда мне предложили написать предисловие к «Божественной природе», я, признаюсь, невольно оробел. Почему? Да потому, что ее авторы целиком посвятили свою жизнь духовности, в то время как я поглощен коммерцией и поиском выгоды. К счастью, ко мне вовремя пришла спасительная мысль о том, что, как архитектор и дизайнер, я и сам ощущаю несомненное вмешательство Божественного в тонкие сферы моей профессии и что именно в Природе, или, как я ее называю, «творческой вселенной», мы находим поистине неисчерпаемый источник идей и вдохновения.

Меня уже не первый раз просят описать возможный сценарий развития взаимоотношений между человеком и Природой в условиях современного индустриального общества. В 1992 году в мою фирму обратились муниципальные власти города Ганновера (Германия) с предложением подготовить дизайнерское решение Всемирной ярмарки-2000. Но из всех принципов, лежащих в основе любого дизайна, я, вслед за многочисленными коллегами из разных стран мира, считаю самым важным следующий: «Соотношение материи и духа должно быть гармоничным». Мы, дизайнеры, утверждаем, что именно из него проистекают все остальные принципы и что в соблюдении этого главного принципа кроется источник нашего счастья, человечности, а также нашей… ответственности.

Мне кажется, что сам по себе дизайн отражает мировосприятие человека. С этой точки зрения, если бы кому-то сегодня пришло в голову смоделировать современный индустриальный мир на чистом листе бумаги и посмотреть на него непредвзято, со стороны, мы бы ужаснулись его чудовищной противоестественности. Ведь разве можно назвать человечным и разумным проект, предлагающий создание системы, которая ежегодно отравляет воздух, почву и воду вашей планеты миллионами тонн высокотоксичных отходов? Проект, который настолько загрязняет атмосферу Земли, что его же собственные создатели вынуждены пользоваться на полуденных прогулках противогазами и фонарями? Проект, который вместо использования энергии Солнца, щедро заливающей поверхность Земли, предлагает добывать энергию из ее недр в виде ископаемых – причем настолько ядовитых, что, не будь они надежно погребены под земной толщей, наша планета давно превратилась бы в мертвую пустыню? Проект, который затем предписывает вам жечь эти смертоносные ископаемые, мостить ими улицы и перерабатывать их в вещества, способные в считанные годы отравить биосистему планеты настолько, что некоторые виды жизни теряют способность к воспроизводству? Как можно в здравом рассудке решиться, к примеру, на массовую вырубку лесов на одной стороне земного шара, зная, что это приведет к вымиранию целой народности на другой? Вывод совершенно однозначен – проекту явно недостает не только этики, но и элементарного здравого смысла. И тем не менее перечисленные выше кошмары – не плод воспаленного воображения фантаста, но жестокая реальность наших дней, «подаренная» нам современной промышленностью.

Поэтому, если мы действительно хотим направить нашу цивилизацию по пути этичного и разумного подхода к Природе, нам не обойтись без поиска более безопасного проекта, разрабатывая который мы нашли бы применение своим буйным творческим способностям. Именно этот вопрос и проходит красной нитью через «Божественную природу»: «В чем состоит истинная гармония человека с Природой? И как ее достичь?»

Мне, как дизайнеру, совершенно очевидно, что нам следует использовать принципы организации самой природы, а не идти с ними вразрез. Ведь в природе, например, вообще не возникает вопроса об утилизации отходов: продукты жизнедеятельности одних просто служат пищей другим. Все движется циклично, от колыбели к колыбели (а не от колыбели к могиле, как пророчат идеологи современного индустриального прогресса). В отличие от нас, Природа действует по принципу «жить настоящим» – Она не заимствует энергию из прошлого, не истощает свой «основной капитал» и не живет в долг. При всей сложности, Природа представляет собой филигранно стройную и эффективную систему синтеза и взаимообмена питательных веществ, причем настолько экономичную, что все наши передовые промышленные технологии на ее фоне выглядят весьма блекло. Кроме того, Природа не терпит однообразия – мельчайшая деталь в ней уникальна, непохожа на все остальные, и в то же время идеально соответствует занимаемому месту.

Видимо, необходимость биологического разнообразия – ради сохранения жизни на земле – становится очевидной и для современных политиков, ученых и предпринимателей, которые постепенно осознают бесконечную сложность самих биосистем, а также их взаимосвязи и взаимозависимости. Но, понимая, что, в конечном счете, в природном равновесии нет лишних или изолированных звеньев, они с ужасом осознают также и тяжесть расплаты за его нарушение. При этом одни видят в экологическом кризисе смертельную опасность для всего человечества, а другие – досадные убытки для собственного кармана. Так, мне недавно рассказали, как один известный натуралист попал на прием к главе аппарата президента США и попытался объяснить тому значение готовящегося Международного соглашения по защите биологического разнообразия. Политик с инженерным образованием ответил: «Если я правильно понял, вы говорите о необходимости принятия во всех странах Соглашения по охране редких и вымирающих видов жизни. Но ведь осуществление этого проекта обойдется нам безумно дорого?» Ученый возразил: «Нет, безумно дорого нам обойдется его дальнейшее оттягивание». Как тут не вспомнить Эйнштейна, который заметил, что нет таких проблем, которые можно было бы решить посредством породившего их сознания.

Поэтому мы остро нуждаемся в изменении стереотипов сознания – по-настоящему глубоком, взвешенном и опирающемся на мудрость веков. А для этого, как объясняет «Божественная природа», придется смиренно признать, что наши предки задолго до нас рассматривали и успешно решали многие из терзающих современное общество вопросов.

При решении современных проблем технологическая мысль снова и снова прибегает к линейному подходу, забывая, что в свое время именно линейный подход и привел к их возникновению. Вот лишь один пример. Целый ряд научных центров мира работает над проектом по воспроизведению энергетической биомассы. Предлагается специально выращивать траву или деревья, чтобы затем сжигать их в топках тепло- или электростанций. Но хотя разработчики гордо называют этот проект «СO2 -нейтральным», подразумевая, что при сжигании растительной массы в атмосферу попадает ровно столько углекислого газа, сколько было поглощено ею за время ее жизни, они попадают в ловушку линейного мышления, потому что не принимают в расчет никаких других факторов, кроме солнечного света. На самом деле, круговорота питательных веществ и влаги при такой системе не происходит, почва истощается, что, в свою очередь, может привести к снижению уровня биологического разнообразия. Процесс сжигания биомассы рассматривают как превращение углеводов в углеводороды, а воду – просто как соединение химических элементов Н2O, а не как неотъемлемую часть огромной биосистемы. Поскольку вместе с дымом и сажей в атмосферу улетучиваются многие минеральные вещества, для поддержания удельной энергоотдачи почвы в нее придется регулярно вносить горы минеральных удобрений. По сути, такая энергетическая стратегия – исполинский костер для кипячения воды, подходящий разве что для жителей лесного племени, где много дров и мало людей. Но наша планета, напротив, переживает катастрофическое сокращение площади лесных массивов на фоне стремительного роста населения. Поэтому в условиях демографического взрыва крах нынешней системы энергетики, основанной на сжигании биомассы или ископаемого топлива, – лишь вопрос времени.

Мне довелось участвовать в проектировании поселений, как будто сошедших со страниц этой книги. Их жители могли бы эффективно и даже с изяществом утилизировать солнечную энергию в самых разных ее формах: в виде пищи, низкотемпературных нагревательных систем, продуктов животноводства и систем биопереработки навоза и органических остатков в горючий биогаз, поступающий в кухонные плиты. При этом органические и минеральные вещества снова возвращаются в почву, поддерживая бесконечный цикл потребления и восстановления. Преимущества этой модели очевидны: ничто не теряется безвозвратно, ничто не превращается в бесполезные отходы и ничего не нужно перевозить за тридевять земель. И если мы действительно хотим построить жизнь человечества на основе принципов этики и разума, подобная модель заслуживает нашего внимания в первую очередь.

Мы, дизайнеры, призваны постоянно помнить об этом идеале – создаем ли мы вещь, проектируем ли здание или целый город. Если речь идет о продукте массового потребления, мы хотим, чтобы в конце срока службы его можно было бы безопасно утилизировать или полностью переработать на питаемой энергией солнца фабрике во что-нибудь столь же полезное. В то же время в рамках таких «индустриальных экосистем» мы разрабатываем концепции промышленных предприятий с нулевой эмиссией (воздействием на окружающую среду). В сущности, мы замышляем новую индустриальную революцию, которая привела бы к возникновению экономической структуры, состоящей из множества мелких предприятий местного значения, объединенных в единую сеть, но остающихся самодостаточными; структуры, во главу угла которой было бы поставлено не только всеобщее экономическое процветание, но и всеобщее экологическое благополучие; наконец, структуры, продуктивность которой определялась бы не тем, сколько природных ресурсов тратит на себя горстка людей, а тем, сколько людей обходятся горсткой природных ресурсов.

Обосновавшись в Шарлоттсвиле (штат Виргиния, США), я часто думаю о Томасе Джефферсоне, поскольку именно он спроектировал дом, в котором живет теперь моя семья. Несомненно, для него проектирование было синонимом мировоззрения. В своей «Декларации независимости» он писал о праве каждого на жизнь, свободу и счастье, избавленные от страха любых форм тирании. Не сомневаюсь, что, живи г-н Джефферсон в наше время, он назвал бы свой исторический документ «Декларацией взаимозависимости» и в понятие «форм тирании» включил бы загрязнение воздуха, воды и почвы. В 1789 г. он писал Джеймсу Медисону: «Земля принадлежит живым. И потому ни у кого нет права перекладывать свои долги на плечи потомков или землю, на которой живешь. Иначе можно было бы за одну жизнь исчерпать принадлежащее нескольким грядущим поколениям, и, таким образом, землей владели бы не живые, а мертвые… Ни одно поколение не имеет права тратить больше, чем может возместить за время своего существования».

Именно эта мысль лежит в основе одной из самых популярных современных экологических концепций, получившей название «устойчивого развития». Конечно, постепенное осознание людьми всего мира важности этого простого принципа как залога нашей коллективной безопасности и благополучия воодушевляет. Но не стоит забывать о том, что и это устойчивое развитие далеко не свободно от духа антропоцентрист-ской тирании, разрывающей связь человека с природой. Ее сторонники часто обсуждают распределение потоков ресурсов, но крайне редко – наши незримые, неразрывные и самые человеческие связи, – связи между духом, материей и местом нашего обитания. Индустриальный мир, который в погоне за своим идеалом – абсолютным господством над природой – то и дело посматривает на нее свысока, упорно не желает признавать эту тесную взаимосвязь. Поэтому нам придется заново учиться искусству родства с Природой, учиться радоваться ее зову, напоминающему нам о безмерной ценности каждого вида жизни в ее царстве и настойчиво возвращающему один из них, под названием «человек разумный», на его истинное место под солнцем.

«Божественная природа» настоятельно советует вновь научиться искусству жизни по законам природы, научиться при осуществлении своих человеческих намерений не забывать о тесной взаимосвязи со всем сущим, помнить о том, что мы полностью зависим от милости божественных сил, намного превосходящих наши земные, а также о том, что чтить божественное во всем окружающем и во всех окружающих – значит повиноваться законам, управляющим этими силами свыше. Таков конечный вывод и урок «Божественной природы»: мы должны найти свое место и жить в мире со всем миром – если мы, конечно, действительно хотим обрести счастье сопричастности божественной природе нашей Земли.

Уильям МакДоноу, автор «Ганноверских принципов», декан факультета архитектуры Университета штата Виргиния