Хакимов о себе

Вопрос из зала: О себе расскажите, пожалуйста.

Хакимов: О себе? У нас же сегодня йога-разума… Как я дошел до этого? На каждой лекции меня спрашивают об этом. Иногда я рассказываю целую историю об этом смешную. Что, хотите послушать? В Петербурге я встретил таких людей, ну случайно, мне показалось. Сейчас я понимаю, что это не случайно было. 85 год… 85 год, их преследовали, эту группу. Они изучали Бхагавадгиту с комментариями. Это было издание Калькутта, Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Дели. Вот такое было издательство. Было переведено подпольно на русский язык и ксерокопировалось. На это все было подсудное дело. И лидеры уже в тюрьме сидели, когда я пришел в 85 году. Уже были суды прошли, за вегетарианство их садили в то время. «Вегетарианство – вред здоровью» — так формулировалась статья.

Я этого ничего не видел, но мне сказали, что есть такие люди, они как-то странно готовят пищу, заряжают ее энергией, пойдем, посмотрим. Где только не был до этого: я ходил уже и к магам, и к оккультистам, и черную и белую магию прочитал книгу, помню. В Петербурге чего я только там не видел. И из тела выходил уже много раз, у меня был такой опыт изотерический. Я говорю: «Нет, хватит мне ходить. Никуда я не пойду, буду идти своим путем». Но друг обиделся и сказал: «Сначала вот пойди, посмотришь – потом будешь говорить». И вот я чтобы только друга не обидеть, пошел туда. «Метро Пушкинская – говорит, — нужно там ждать, но в группы не собираться, это нужно скрывать, молча стойте в разных местах, потом придут старшие из всех, скажут, куда идти». И я стою и смотрю: «Так, так…». А я работал в МВД, в пожарной охране. И я думаю: «Сейчас я раскушу их всех». Я экстрасенс был немножко, у меня уже эти способности стали проявляться, я видел ауру людей, читал мысли. И я стал смотреть.

Но я сразу их всех обнаружил без всякого напряжения. Они все ходили, дыр-дыр-дыр — что-то бормотали, дыр-дыр-дыр. Рука у всех в кармане, все одинаковые, ходят и что-то бормочут. Думаю: «Ничего себе конспираторы, смотрите, я их всех накрыл сразу же. Очень странные люди, у них в тюрьмах сидят лидеры, а они здесь так скрываются». Потом пришли лидеры, два человека. Когда они вышли из метро, это были два обычных человека, я был экстрасенсом, когда они вот так вот появились… я почувствовал, что две глыбы входят. «Что такое? Никогда такого не видел. Откуда такая силище?». И такие спокойные, простые такие, добрые. И говорят спокойно: «Так сейчас, пожалуйста, не все вместе. Вот мы пойдем, а вы за нами. Только не все вместе, так по одному идите, не оглядывайтесь. Мы все не вместе». И когда они двинулись, и такая волна потянула меня туда сразу за ними, как водоворот какой-то. Думаю: «Интересно, что ж такое?». И все так выстроились такой цепочкой ровной, знаете, шеренгой. Я думаю: «Вот конспираторы, смотрите!» Сразу видно, что это одна команда идет. Очень простые, наивные при этом люди. Такие очень сильные, разумные и очень наивные при этом. Я был очень удивлен.

И вошли, это была коммунальная квартира Петербурга. Такие квартиры есть, где даже не разуваются люди, сразу проходят там по паркету в комнаты, вот такая была грязная. Одна йогиня жила там. Такие у нее волосы были…. такой нос был… глаза такие… йогой занималась. Она пригласила. Подпольная была квартира для встреч. Я ее сразу испугался, эту женщину. Я очень был стеснительный, страшно. Я никогда б себе не мог поверить, чтобы я мог вот так вот сидеть на сцене и что-то рассказывать. Я был очень стеснительный, это врожденный мой был недостаток. В школе еще меня к доске не вызывали никогда, меня отдельно всегда спрашивали, и то, трясло меня. И тут я попал и сел в угол. Там был такой торшер, передо мной светился, и я за ним спрятался в угол на диване, и мне там было хорошо. И наблюдал, что здесь будет теперь.

Они достали какое-то изображение и стали петь какие-то мантры. Не помню, что они пели. Я первый раз слышал, ничего не понимал. И мне не понравилось. Вдруг очень жарко, какой-то горячий душ пот пошел на меня, я весь раскраснелся, пот пошел. Я думал: «Ужасно, ужасно… скорей бы они перестали петь эти мантры». То есть я еще не мог воспринять. И полчаса примерно они пели. С меня семь потов сошло, наконец закончили. « Вух…Что теперь будет?» У них не было тогда еще такого вот издания, еще оно было в пути. Они читали Бхагавадгиту Сименцова, Смирнова, вот что-то такое было. Стали говорить о реинкарнации. Но для меня ничего нового, я уже выходил из тела, я гордился этим, у меня был уже такой опыт, знаете… У меня уже страхи смерти ушли к тому времени, я уже гулял вне тела. Я подумал: «А, ничего нового. Что здесь, ходить сюда…».

И после лекции один человек подошел ко мне из них, так посмотрел на меня, подошел. Думаю: «Что он мне сейчас скажет?». «А вы знаете, что можно после этой смерти получить другое тело, например, тело обезьяны?». Я очень обиделся, думаю: «Почему это он мне такое говорит? Тело обезьяны…» Я говорю: «Знаю», и ушел от него. Я обиделся и думал: «Сейчас я пойду отсюда. Все». И тут мне говорят: «Не уходите, сейчас будет угощение, прасад». Новое слово «прасад», я не знал, что это такое. «Это пища освященная». «Ну ладно». Я вообще не любил в гостях что-то есть, но так уговорили. Я сел, и все сидели, и тарелки стали разносить тут же, быстро все организовали. И был такой рис, плохо вареный был с кориандром, с семенами кориандра. Много кориандра, вот один к одному наверное, рис и кориандр. Рис хрустел, кориандр хрустел. Я думал: «Вот это прасад…меня от ароматов всего…».

Потом халава, халва. Это был гвоздь программы. Они ее, брали сковородку, растапливали масло там, примерно 250 грамм, такой кусок, геркулес сыпали туда, жарили на масле, сыпали много корицы, перец, муку, асафетиду, все специи там были. Но много было корицы, она вся коричневая была от корицы. В конце сыпали сахар, изюм там еще был. Все это обжаривалось, дым коромыслом шел, знаете, запахи были просто пробивающие насквозь все стены. И в конце сыпали сахар, это все таяло от температуры, перемешивали и потом это все застывало… и потом откалывали, и вот халава, ешьте! Я вцепился в эту халву, боролся с этим. Такой стеклянный кусочек и я его пытался размочить как-то во рту. И когда этот аромат пошел у меня, я просто был потрясен.

И вдруг смотрю как все стало светиться, такие все стали хорошие-хорошие, такие знакомые, близкие люди, знаете, мне хотелось всех обнять… И я сразу понял в чем дело: «Наркотики. Эти ребята – наркоманы. Все ясно». То есть это было очевидно совершенно для меня. И я осмелел, язык развязался, думаю: «Сейчас я их всех раскушу». Я говорю: «А можно посмотреть, кто готовил вообще?». «Сейчас – думаю, — они испугаются». И тут кто-то с такой радостью выскочил из кухни, такой светлый, знаете, парень такой был симпатичный такой, добрый. «Я! Вам понравилось?». Я говорю: «Ну… да… А можно посмотреть, что вы туда ложите?» «Аа… – думаю, сейчас я на лицо буду смотреть». И его улыбка вообще, до ушей достигла. «Конечно, я тебя научу готовить». Взял мой телефон, адрес и все остальное. Пригласил меня сразу же, я пошел, не знаю почему.

Я пошел через несколько дней туда с ним готовить, представьте себе. И как только я подошел, он сказал: «Так, сейчас будем готовить для Кришны». «Я не знаю, ну хорошо. Что мне делать?» «Иди мой ноги, руки, рот полощи». У меня были длинные волосы и борода, посмотрел на меня и завязал мне чем-то всю эту бороду, волосы. В таком виде я пошел на кухню босиком с мокрыми ногами, руками. Он одел какие-то чистые одежды, говорит: «Все должно быть чистое. Нельзя нюхать то, что мы готовим и пробовать. Запомни это, мы готовим для Кришны. Никакого вожделения!». Я говорю: «А как это возможно, не нюхать? А если в нос попадет, что я буду делать с этим?». Я так перепугался, помню. Стал волноваться и думаю: «Что же мне нужно делать? Не дышать носом может быть. Дышать ртом?» Но поскольку он контролировал чувства, этот человек, рядом с ним я научился этому сразу же. Оказалось, это возможно: вы чувствуете запах без вожделения. Можно так делать, оказывается. Вот он… в присутствии него у меня, как бы, чувства были под контролем. Говориться: «Если кто-то свои чувства победит, он сможет контролировать чувства других людей также». Если нет, то нет, он не сможет руководить людьми. И тут, как бы, это естественно происходило. Это было одно из чудес, которые я заметил, что вдруг мои чувства стали под контролем. Я себя почувствовал очень хорошо, легко, впервые в жизни, рядом с ним. Просто какое-то счастье было, знаете, не будоражит ничего человека, не беспокоит его.

И там я чистил картошку, мыл рис, он мне показывал: «Вот это куркума, это корень растения желтый. Его нужно в ступке размолоть в порошок. Он очищает кровь, желтый цвет дает». И я это толок в ступке. «А это асафетида – это заменитель лука и чеснока в благости. Сок растений кристаллизованный. Мы применяем его…». Каждую специю он объяснял, что, для чего и почему. Все это я помогал ему делать, и мы готовили. «Вот сейчас мы топим масло, овощи бросаем туда, а сначала асафетиду, пойдет запах. Потом бросаем туда кориандр, можно положить перец…». То есть он знал эту очередность. «Сейчас эти специи немного разойдутся в масле. Они в благости будут, не в страсти, они не будут раздражать пищеварение, а будут способствовать. Теперь бросаем овощи, смешиваем все это со специями, они сейчас впитают все здесь, кладем сверху рис, заливаем кипятком один к двум, солим, закрываем». И все, он даже не смотрел туда. Как в аптеке, все точно было. На самом деле, он хорошо готовил. Я удивлялся, что все так точно у него получается, быстро. И мы это все сделали. «Так, теперь – говорит, — самое главное. Теперь надо предложить Кришне».

Вы знаете, я был человек нерелигиозный. Я никогда не любил церкви. Я заходил иногда в церкви, это было в Петербурге, а до этого я даже не видел церкви никогда. Я жил в Тундре, на Сахалине, все детство. Там не было ни одной церкви вообще. Когда я вошел в одну церковь, помню, и увидел, как одна старушка упала на колени на пол, я тут же ушел оттуда. Никогда не мог смотреть на такие сцены. А тут вдруг он мне говорит: «Сейчас пойдем предлагать Кришне, Богу нужно предложить». У него был колокольчик, поставил какое-то изображение и на чистой посуде, с которой никто никогда не ел, положил все блюда по чуть-чуть, поставил перед изображением, встал на колени. . . меня аж покоробило всего… головой просто в пол и, звеня колокольчиком, стал что-то — бу-бу-бу-бу-бу. Знаете, он не расстраивался, так бодро, так радостно я бы сказал даже, жизнеутверждающе. Там не было никакой скорби, слез, а когда так хорошо, в таком настроении.

Я, конечно, чуть не упал в другую сторону, когда увидел все это. Но я вынужден был смотреть, терпеть и слушать мантры. Что он там говорит, ничего не понимал, быстро. И вдруг я чувствую то же самое, опыт повторяется. Опять все лучше, лучше, лучше… все уже сияет и меня уже здесь ничего не стесняет. Я подумал: «Так-так… Это не специи, это не наркотики. Мантры! Ну я же знал об этом раньше. Мантры и чакры, все понятно. Звуки, они действуют на чакры, все ясно теперь. Все дело в мантрах». И он сказал: «Сейчас Кришна поест, а мы пока прочитаем что-нибудь из Бхагавадгиты и потом примем эту пищу». И когда мы ели, был такой праздник, о, все сияло! Потом неделю ходил под этим сиянием. Это был мир совершенно удивительный.

Я пришел домой… А перед этим я ему сказал: «А ты можешь мне эти мантры записать?», я так робко попросил. Он аж подпрыгнул от радости, «Конечно!» — говорит. И дал мне и мантры, и изображения, сразу все обеспечил. Я прихожу домой и говорю жене: «Так, сейчас я буду готовить прасад. Заматывай свои волосы, пожалуйста, иди мой ноги и руки, не смотри на меня с вожделением. Нюхать нельзя, пробовать нельзя». Она подумала: «Что-то с ним произошло, что-то странный он какой-то пришел. И не пьяный, но очень странный». Она подчинялась полностью, она просто хотела посмотреть, что же будет дальше. Я говорю: «Мой плиту, я буду готовить». Она говорит: «А что ты будешь готовить? Ты же ничего не умеешь делать. Все время я готовлю». Я стал думать: «Но картошку то я пожарю». «Картошку буду жарить, чисть картошку». Я уже чувствовал себя очищенным достаточно, чтобы руководить другими. И жена подчинялась, и чистили картошку. Я даже картошку плохо пожарил: плохо перемешал, где-то была пережарена, где-то не дожарена, плохо соль перемешалась. И не было чистой посуды никакой, я всю сковородку пошел Кришне предлагать, так вот поставил… А жене сказал: «Так, жена, выходи из комнаты, пожалуйста, туда подальше». Это было общежитие студенческое, я говорю: «Иди в коридор. Потом, когда все будет готово, позову. Не смотри, не смотри, иди отсюда». Ей было очень интересно, что же такое вообще происходит. «Пришел, с ума что ли сошел, готовить начал». И потом, как выяснилось, она подошла к двери тихонько и подглядывала в щелочку. Там плохая была дверь такая, студенческое общежитие, и она думала, что просто свихнулся человек.

 А я, представьте, закрыл дверь, поставил сковородку, колокольчик у меня был, взял бумажку с мантрами и встал на колени, думаю: «Что я делаю? Потом, никого же нет, была- не была…» и головой в пол – бабах. Думаю: «Ужас какой! До чего я дошел! Посмотрите, на кого я похож, как я таким стал вообще?» Взял колокольчик, и стал звонить и по бумажке через пень-колоду, ничего не понимаю вообще, никакого смысла в этих мантрах, прочитал. Ничего не почувствовал, просто идиотом себя полным почувствовал, это была моя первая реализация, просто дурак дураком. Больше такого никогда делать не буду. Последний раз. «Ну – думаю, — ладно, Кришна поел должно быть. Жена, заходи». Все, хватит дурака валять, будем есть. Она молча пришла и мы стали есть с той же самой сковородки.

Я ем, и я молчу. Я чувствую, что я это сделал как-то плохо. И вдруг я начинаю думать: «А ведь я всю жизнь жил плохо. Дело не в картошке здесь. Я ведь все плохо делал». Я стал вспоминать, что я делал плохого, и оказалось, всю жизнь я делал плохие вещи. Я очень мало делал хорошего. И у меня стал комок в горло подступать от этого, от таких мыслей. Я говорю: «Ты знаешь, мы сейчас едим освященную пищу. Я тебе прямо говорю, я предложил ее Богу сейчас». И она мне говорит: «А я тоже хочу готовить освященную пищу». Сразу же, когда мы ели эту картошку, это был праздник. Тогда я сидел и думал: «Хорошо, это не наркотики, это понятно. Но это не мантра, потому что я не мог произнести мантру толком. Что, неужели Кришна?» Это был мой первый опыт.

И потом, как я узнал, этот опыт был не только мой. Практически все, кто пришли в это движение, имели опыт сразу же такой подобный. Не обязательно таким путем, как я. Сейчас я собираю письма со всех городов России о том, как последователи сознания Кришны пришли в это движение, именно их опыт. Я получаю массу подтверждений, тысячи подтверждений этому всему. Все получили сразу же трансцендентный опыт, сразу же получили духовный опыт в этом. Все дело в связи с парампарой. Я позже, завтра может быть, это объясню. То есть необходим контакт, вот и все. Как только мы получаем контакт, знания сразу получаем. Сразу, не нужно домысливать, не нужно мучаться долго. Вот мед в банке. Я говорю: «Попробуйте, очень сладкий». А кто-то скажет: «А может это не мед, может машинное масло? Откуда я знаю? Не буду пробовать». «Нет, вы просто попробуйте каплю, вы убедитесь, что это хороший мед». «Нет, я не уверен. Докажите сначала, что он сладкий. Я не могу». Но все дело в контакте, попробуйте на язык, и вы почувствуйте вкус. И все, все очень просто. И это был мой первый опыт. Затем у меня были вопросы, конечно. Мне дали книги, научили медитации, и сказали, что через медитацию и изучение книг ты поймешь сам все остальное. Потому что есть вещи, на которые нельзя ответить. Если ты их переживешь сам — ты поймешь, не переживешь – никогда не поймешь, никто тебе не объяснит. Это уже был мой опыт.

И вот когда я уже начал слушать мантры, когда я стал уже практиковать мантра-медитацию, вот тут уже у меня началось везение, о котором мы сегодня говорили. Я заметил, что каждый день мне начинает везти. Даже, знаете, лифт подходит вовремя. Вот такие вещи начинают складываться вдруг, и все желания исполнятся постепенно, все до единого. Сейчас у меня нет ни одного неудовлетворенного желания в жизни, которое бы я желал бы сейчас. Все желания, которые у меня были, они полностью сейчас удовлетворены. Я не могу сказать, что мне сейчас что-то нужно от жизни. Нет таких желаний, вообще.